ГЕЙДАР ДЖЕМАЛЬ: ЛЮБОЙ РЕВОЛЮЦИОНЕР ЗНАЕТ, ЧТО «СВОБОДА» — ЭТО РЕЛИГИОЗНЫЙ ФАКТ
— Как случилось, что исламист, председатель Исламского комитета оказался на Социальном форуме, где собрались левые силы?
— Одна из распространенных ошибок, особенно характерных для левого движения, — это разделение политики и религии. Такое разделение, кстати, навязано буржуазным подходом к вопросу. Правящие классы в своей внутренней политической кухне опираются прежде всего на религию — конечно, в специфически их элитарном эксплуататорском понимании. Религия дает содержание, направление и смысл их политической работе. Она оправдывает их господство, прежде всего в их собственных глазах. Именно поэтому правящие классы как огня страшатся того, что протестные силы получат теологическую опору для своего революционного мировоззрения. Не раз приходится слышать от либеральных экспертов, профессиональных идеологов эксплуататорского общества, что, дескать, нельзя смешивать религию с политикой. «Осторожно!» — кричат они — «Здесь имеет место политизация религии!» Вопли о том, что «с помощью религии прикрываются политические цели», раздаются только тогда, когда налицо религиозный вызов Системе.
Ислам на протяжении веков выступал как протестная сила, идеологический ресурс для всех, кто в Азии и в Европе под религиозным знаменем оспаривал социальную несправедливость. Катары и альбигойцы, анабаптисты, вальденсы и гуситы черпали свою революционную убежденность в корнях подлинно исламской идеологии. В то же время ислам нельзя смешивать с клерикальной идеологией, с поповщиной, которая представляет собой традиционалистские формы мировоззрения господствующих классов.
— Но разве в католицизме не существовала теология освобождения? Почему вы считаете именно ислам «религией революции»?
— И в католицизме, и в протестантизме робкие шаги к протесту, получившие высокий титул «теологии освобождения», были сделаны некоторыми верующими интеллектуалами, чья совесть восстала против очевидной спайки исторического христианства с эксплуататорской элитистской системой. Историческое христианство неотъемлемо от церкви, которая строится вокруг касты жрецов. Даже протестантизм, пытавшийся поначалу ограничить всесилие клерикальной корпорации, кончил сегодня практически тем же. Кроме того, эксплуататорские классы идеологически обслуживаются обновленными архаическими культами, цель которых — обеспечить элитам сознание своей духовной избранности, бесконечного превосходства над человеческим стадом. Ислам в его фундаментальном историческом выражении есть община верующих, которая противостоит насилию, несправедливости, угнетению и беззаконию в любых формах. Эта община есть живой вызов бесконечной традиции попрания человеческого начала, которое и составляет вселенскую историю. Мир состоит из царствующих беспрепятственно различных видов угнетения, по отношению к которым время от времени возникают проблески бунта и сопротивления. Однако ислам есть яркая световая нить, идущая сквозь ночь мировой истории. Это своеобразная контристория общины, никогда не смирявшейся, никогда не перестававшей бороться, изначально установившей принцип равенства среди своих членов.
— Однако почему это все-таки религия? Разве в 19 веке марксизм не сформулировал научный материалистический подход к делу освобождения человечества от эксплуатации?
— Подобно тому, как власть имущие не могут господствовать, руководствуясь только корыстными побуждениями — они, в конечном счете, обосновывают свою власть при помощи смыслов и интерпретаций, которые выходят далеко за рамки бытового рационализма — так же и сопротивление гнету на протяжении тысячелетий опирается на смыслы, бесконечно превосходящие ограниченную задачу перераспределения экономических благ. Марксизм определяет сверхзадачу истории как прыжок из царства необходимости в царство свободы. В данном визионе марксизма, несмотря на всю его «научность», свобода употреблена в религиозном смысле, что подчеркивается сочетанием со словом «царство». О «царстве» сказано дважды, и то, первое, в котором мы находимся, и то будущее, в которое должно шагнуть человечество — это противостоящие друг другу космические реальности, а не просто капитализм и социализм.
Любой революционер знает, что «свобода» — это религиозный факт. В инстинкте революционера свобода идет в смысловом ряду смерти и братства. Для либеральных пошляков свобода есть свобода выбора между альтернативами потребления. Для подлинного теологического сознания свобода есть напряженная черная бездна, являющаяся одновременно общей могилой павших в борьбе товарищей и знаком Бога, Который выступает как Единый и Единственный Лидер всех борцов с несправедливостью.Комм: Kulzada
Turlanova, 12 hours ago
Замечательно
написано! Я всегда воспринимала Справедливость, как данность, идущую от Бога,
также, как и Свободу выбора.
Комментарии
Отправить комментарий